Привет, меня зовут Беркай, я из немецкого города Оффенбах. Мне год и девять месяцев. Гиперинсулинизм сопровождает меня всю жизнь. Моя мама перепробовала все возможное: кормить меня каждые три часа, в том числе и ночью, вводить через помпу в огромных дозах октреотид. И все равно в крови все чаще не хватало глюкозы и меня увозили на скорой помощи в больницу. Мои родители боялись вообще куда-нибудь отлучаться!

Мы рассказали о нашей беде профессору Монике из Магдебурга. Он направил нас на генетический анализ. Результат указывал на диффузную форму. Тогда меня отправили на позитронно-эмиссионную томографию в диагностико-терапевтическом центре «Франкфуртер Тор», потому что гипогликемия постоянно усиливалась  несмотря на высококалорийную пищу и лекарства. Профессор Монике и профессор Бартлен присутствовали при обследовании, потому что мы не исключали возможности операции. Томография показала диффузную форму, но были и отдельные скопления, которые указывали на «леопардовый рисунок». Профессор Бартлен долго беседовал с моими мамой и папой и ответил на все их вопросы.  Он сказал совершенно открыто, что не обещает излечения после операции, но улучшение даже очень возможно. В худшем случае все останется как есть. А еще он сказал, что прооперировал бы своего собственного ребенка, если бы у него был такой диагноз. Мама поверила ему и поехала в Грайфсвальд.   

Мне сделали лапароскопию. Оказалось, что мне повезло: у меня была диффузная форма, но некоторые участки поджелудочной железы были менее активны или даже почти здоровы. И еще у меня обнаружили три больших очага – два в хвосте и один в головке прямо над большим желчным протоком. Профессор Бартлен удалил только два очага в хвосте поджелудочной железы. Остальная ткань осталась. Если удалить слишком много ткани поджелудочной железы, как делали раньше и как некоторые хирурги делают, к сожалению, и сейчас, то из гиперинсулинизма потом, в подростковом возрасте, почти всегда получается его противоположность – диабет. Профессор Бартлен этого совсем не хочет, поэтому он и удалил только самые пораженные участки.

Операция была в начале июня 2011 года, через два дня я уже хорошо себя чувствовал, у меня почти не осталось шрамов. Но самое прекрасное – после операции мне не нужны ни лекарства, ни помпа! Днем у меня теперь нормальный уровень сахара, только по ночам он иногда опускался до 2,2 ммоль/л, но не ниже. Когда в мой ужин стали добавлять кукурузный крахмал, это тоже прошло. И я, и мои родители смогли первый раз с моего рождения спокойно проспать всю ночь! 

Через 9 дней после операции я снова был дома. Сначала мы даже не могли понять, насколько радикально изменилась наша жизнь: нам больше не нужны шприц и октреотид, не нужны вообще лекарства, не нужно просыпаться по ночам, ночью мы спим по 8 часов, как все! Кончено, маме приходится регулярно измерять мне сахар в крови, потому что один очаг – над желчным протоком – у меня остался. Но сам по себе он, видимо,  слишком  слаб, чтобы вызывать у меня болезнь – ведь уровень сахара после операции в порядке! Наша новая жизнь прекрасна, пожелайте нам, пожалуйста, чтобы у нас все так и оставалось!

ПЭТ-КТ, 24.05.2011

Изменение уровня сахара в крови Беркая после операции. Прием пищи, обогащенной крахмалом, позволяет скорректировать суточное колебание уровня сахара. Октреотид больше не требуется.   

На главную    отпечаток    Datenschutz    Карта сайта    Печать    К началу страницы